Ландау: У Вас были разговоры с обвинителями?

Эрнандес: Нет. Всё делалось через наших адвокатов. Сначала я говорил с правительственным адвокатом [общественным защитником]. Он предложил возможность сотрудничества с правительством. Я не знаю, проталкивал ли он таким образом интересы обвинения, или нет. Но я сказал ему, что если он хочет продолжать оставаться моим адвокатом, не стоит больше трогать этот вопрос. И он больше не возвращался к нему. Хотя потом они [правительство] предложили так называемые признательные сделки, означающие, что кто-то один должен признать вину и сотрудничать. Мы отвергли все такие попытки. Но у нас никогда не было прямых контактов с обвинением.

Ландау: Никогда Вам не приходила мысль пойти на сотрудничество, чтобы спасти себя от всего того кошмара, который Вы описываете?

Эрнандес: Послушайте, мы находимся в тюрьме больше 10 лет. Люди, которые наслышаны об этом деле, говорят мне: «Куба, наверное, заплатила вам огромные деньги за это!» Я всегда смеялся и говорил: «Если бы я делал то, что я делал, за деньги – я не был бы здесь». Потому что когда работают за деньги, работают на того, кто способен больше заплатить. И Куба никогда не могла заплатить мне столько, сколько могла заплатить эта страна. Я бы принял их [американцев] условия, и спас бы себя от 10 лет за решёткой без возможности увидеться с женой. Многие не понимают; люди вырастают с мыслью о том, что деньги значат в жизни всё.

Нет, предательство никогда не приходило мне на ум. Это настолько очевидно, что становится трудным объяснить это. Я бы не только предал себя, как революционера. Я предал бы целую страну, предал бы свою семью. Это означало бы предать всех кубинцев, которые на протяжении больше ста лет – начиная с революции 1868 года – положили свои жизни за то, чтобы Куба была свободной, независимой и суверенной страной. Было ясно с самого начала: то, что я делаю, является единственно правильным. Да – я сожалею, что пришлось нарушить некоторые [американские] законы, но это было сделано для того, чтобы предотвратить большее зло; и это было абсолютно необходимо. И мне не в чем каяться.

Ландау: Одно из обвинений против Вас гласит: «Заговор с целью шпионажа». Какие доказательства предъявило правительство США?

Эрнандес: Никаких. Меня обвинили в том, что я руководил другими, кто был вовлечён в эту деятельность [операцию по сбору информации]. Возьмите Антонио [Герреро, один из пятерых], для примера. Антонио отправился на биржу [труда] в Ки Уэст – где он проживал – для того, чтобы найти работу.

Женщина на бирже сообщила ему о работе водопроводчиком на военно-морской базе в Ки Уэст. И он принял это предложение. Он не стремился заполучить эту работу. Это то, что ему предложили. Мы пригласили эту женщину из агентства по трудоустройству на суд [в качестве свидетеля]. Она подтвердила, что настаивала на том, чтобы он пошёл на эту работу. Как только он начал работать там, он проинформировал Кубу. Куба сказала: «Мы знаем, что перед американским вторжением в другую страну – например, Гаити – может происходить наращивание сил, развёртываемых на этой базе. Например: «В обычный день может быть 12 самолётов. Если Вы увидите 25 самолётов, дайте нам знать, потому что происходит что-то интересное».

Это было в целях защиты. Куба хотела знать о каких-либо экстраординарных перемещениях. Не забывайте о том, что эта база – ближайшая к Майами, где все эти люди [воинственные эмигранты] имеют такое влияние. И они мечтают, когда американская армия вычистит всех этих революционеров с Кубы – так что они смогут вернуться. Так что, у Кубы всегда была озабоченность по этому поводу. Иногда Антонио мог сообщить: «На базе нехорошая ситуация; присутствуют столько-то самолётов, столько-то покинуло её, и столько-то вернулось». Это – конечно – военная информация. Но согласно американским законам, это не является шпионажем. Любой, кто едет по 1-й магистрали [в Южной Флориде] может увидеть, сколько там самолётов; это публичная информация. Существует множество юридических прецедентов по поводу того, что это – не шпионаж.

Обвинение сказало: «Да, вы правы, это – не шпионаж. Это – заговор с целью шпионажа. Потому что однажды Антонио захотелось бы пройти проверку, чтобы получить другую должность – с доступом к секретной информации». В течение всех этих лет [с 1993 по 1998г.] ничего подобного не произошло. Но они говорят, что это могло произойти. Так что они предъявили это обвинение, и его признали виновным. Это, наверное, единственный случай в истории Соединённых Штатов, когда в «заговоре с целью шпионажа» признали виновным кого-то, кто не имел абсолютно никакого доступа к секретной информации.

Ландау: О том, что Вы знали о готовящемся полёте «Братьев во спасение». Вы знали, что военно-воздушные силы Кубы планировали напасть на них – и напасть в зоне международных вод?

Эрнандес: Это – другая обвинительная статья. Если бы вы первоначально спросили обвинителей: «Какое отношение он [Херардо] имеет к тому, что произошло?» Они сказали бы, что «он сообщил им маршруты полётов». Потом было доказано, что я не посылал маршрута полётов. Федеральная Авиационная Администрация послала эти планы. И, кроме того, план каких полётов? Басульто дал пресс-конференцию, объявив о том, что они полетят 24 февраля. 

Даже наши собственные адвокаты сделали ошибку, когда говорили: «Когда Вы выслали им информацию касательно схемы полётов…» Я даже этого не делал. Я не посылал абсолютно никакой информации об этом полёте. Они сказали это по неосторожности; и даже если бы это было так, это не имело бы отношения ни к чему – но это даже не было так. Сумасшедшая идея, которую выдумало обвинение – что я не только знал о том, что они [Куба] собираются сбить самолёты (я не знал об этом) – но что я знал также, что они собираются сделать это в нейтральных водах; что Куба состояла в заговоре не только сбить эти самолёты, нарушающие кубинское воздушное пространство – но сбить их над нейтральными водами. Это самая абсурдная идея из тех, которые кто-либо когда-либо изобретал. Но поскольку суд происходил в Майами, то меня признали бы виновным в чём угодно.

Ландау: Кто контролирует подобного рода атаки на Кубе? Пилоты МиГов, или те, кто не земле?

Эрнандес: Я предполагаю, что это кубинские ПВО и министерство вооружённых сил – в том числе наземные радары, и военно-воздушные силы. Мне кажется, что Фидель Кастро и по-моему Рауль объясняли в деталях на кубинском телевидении, каким образом отдавались приказы. Я предполагаю, что система радаров, военно-воздушные силы, и высшее командование работали вместе, как хорошо смазанная машина.

Ландау: С избранием Обамы, ожидаете ли Вы позитивных сдвигов в отношении Кубы и вашего дела?

Эрнандес: Да. Обама в своей предвыборной компании имел мужество сказать, что хочет вступить в переговоры с Кубой без предварительных условий. Раньше в Майами это практически означало политическое самоубийство. Любой, кто это делает, знает – он потеряет голоса кубинцев во Флориде. Но он сказал это – и я думаю, что всё, что говорят американские политики, учитывается. Так что – он знал, на что шёл. Он выиграл, не получив большинства голосов кубинцев. Так что, он им ничего не должен. Он умён – и знает, что 50 лет ошибочной политики по отношению к Кубе не произвели никаких результатов. Так что, я жду – конечно, не питая больших надежд или неоправданных ожиданий – от него более разумных, рациональных мер по отношению к Кубе. Эта страна движется по направлению к более уважительным отношениям с Кубой – в интересах обеих стран. 

В моём случае я не ожидаю, что что-то произойдёт. Моя политика всегда была таковой: ожидать худшего; если случится что-то хорошее, то быть благодарным за это. В нашей ситуации – в ситуации «Пятёрки» – нельзя жить неоправданными надеждами и иллюзиями. Я стою перед пожизненным сроком, и я готов к нему. И если что-то изменится, я с радостью буду приветствовать это – но я не могу мыслить посредством «если». Психологически ты должен быть готов к тому, что происходит – и не жить иллюзиями.

Ландау: Как Вам живётся день за днём?

Эрнандес: Я провожу большую часть дня за чтением и письмом. У меня огромная и приятная трагедия с корреспонденцией. Иногда я получаю по 60, 80 писем в день… Рекордом было 119. Так что представьте себе – только прочитать всё это достаточно трудно. Дни летят невероятно быстро. Они помогают мне отвлечься. Я пытаюсь читать то, что публикуется в отношении Кубы – чтобы быть в ведении относительно моей области, международных отношений. Иногда меня спрашивают: «Как Вы можете всё время читать?» Мне нравится это. К сожалению, я не могу ответить на все письма. Некоторые даже приходят в ярость. Но это невозможно, потому что писем столько, что времени недостаточно.

Ландау: Хотели бы Вы передать какое-нибудь сообщение для Вашингтона?

Эрнандес: Да. Если можно, я бы сказал: «Если мы в чём-то виновны, то только в том, что делали то же самое, что делают сейчас многие американские патриоты – например, те, которые достают сведения об Аль-Кайеде в горах Тора-Бора – чтобы никогда не могло повториться то, что произошло 11 сентября».

Я уверен, что этих людей считают здесь патриотами. Это в точности, что мы делали здесь: собирали во Флориде информацию, необходимую для того, чтобы помешать террористическим акциям на Кубе. Террор против Кубы – это не абстракция. У тех, кто погиб в результате этих акций, есть имена и фамилии; акции безнаказанно планировались здесь, на американской территории. Наше преступление только в том, что мы делали то же самое, за что молодые американцы сегодня получают медали. Так что, получается парадоксальная ситуация: страна, которая объявляет войну терроризму, предоставляет убежище террористам [во Флориде], защищает тех, кто подкладывает бомбы в самолёты, в результате чего гибнут десятки людей [Луис Посада и Орландо Бош]; их прославляют за это.

Я также хотел бы, чтобы Соединённые Штаты поняли: Куба – свободная и суверенная страна. У неё есть право выбирать свой путь, строить свою судьбу, свою собственную систему. Нравится это кому-то, или нет, мы – кубинцы – должны решать, что нам следует исправить, что изменить, что делать по-другому, и как строить наше общество. Если бы у нас была возможность мирно строить свою социальную систему таким путём, которым мы всегда мечтали – сегодня всё было бы совсем по-другому. Мы бы продвинулись гораздо дальше. К сожалению, у нас нет мира для того, чтобы сделать это. Я надеюсь, что придёт день, когда Соединённые Штаты поймут, что маленький остров в 90 милях имеет право выбирать свою собственную судьбу. Я думаю, что этот день настанет, – как и день, когда американский и кубинский народы почувствуют себя ближе, на основе взаимоуважения. 

Сауль Ландау сейчас (совместно с Джеком Уиллисом) снимает фильм про Кубинскую Пятёрку. Его другие фильмы имеются на DVD: Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript Этот электронный адрес защищён от спама – потребуется JavaScript для того, чтобы его увидеть. Он – стипендиат Института Политических Исследований.